Адвокат Анастасия Кирилова: «Краснов приведет судебную практику в чувство!»

-Анастасия, здравствуйте, в Санкт-Петербурге и Ленинградской области вы известны как адвокат, принимающий участие в самых сложных и громких процессах: это и коррупционные расследования по земле Минобороны во Всеволожском районе, и громкое дело сотрудников ДПС против общественника Андрея Курникова, и дела по коррупционным членам СНТ, защищаете известного публициста и критика чиновников Александра Скуркиса, и в Вашем производстве есть уголовные дела. Как Вы дошли до жизни такой, ведь многие адвокаты избегают сложных дел, предпочитая тихо-мирно не только выигрывать, но и также проигрывать, получая свои дивиденды.

- Да, это так. С адвокатами, как и с журналистами, сложно. Одно то, что у тебя есть удостоверение, не делает тебя журналистом, как и не делает тебя адвокатом в той мере, в которой заложен смысл профессии. У вас – рассказывать, показывать и давать пищу для ума. У нас – защищать. Но, к сожалению, сейчас можно все делать спокойно, рассказывать тихо и почти молча, и защищать людей также. Технически, адвокат может писать ходатайства, жалобы, приходить в суды. А вот биться за своих – таких можно по пальцам пересчитать. Можно на минималках, как говориться, зарабатывать свои деньги, не включая ни душу, ни сердце, занимаясь только минимализацией ресурсов и затрат, и капитализацией финансов. Страдают люди, ведь большинство из них даже не знают, как должно быть. Чем хороший текст журналиста отличается от плохого, чем хорошая защита в суде отличается от ее отсутствия. Ведь всегда любой проигрыш можно переложить на судью. Тяжело включаться в процесс, когда адвокат, который был до тебя, уже наделал ошибок, уже не сделал определенных процессуальных действий, а время уже ушло. Но и здесь нельзя опускать руки – нужно искать выходы, а для этого необходимо знать не только постоянно изменяющиеся законы и разъяснения, но и использовать практику судов, преюдицию как инструмент. Быть хорошим адвокатом – это верить в победу и идти до конца.

- Осенью 2025 г Вы с нашей коллегой по перу, известной петербургской журналисткой Ингой Малик (она, кстати, сотрудничала с нами, сделав два интервью с общественно-политическим деятелем Романом Путиным), начали делать проект «Люди за лупой», как вы встретились и почему возник ваш такой союз – создание программы?

- Впервые с Ингой Малик мы познакомились в 2021 году на встрече с Александром Бастрыкиным. В тот день велись громкие дискуссии о хищении земель Министерства Обороны РФ. Главными участниками встречи, несмотря на большое количество участников, оказались я Инга. Меня тогда поразило, сколько людей в погонах сидели, вжав головы в плечи, и только две девушки – мы с ней, выкладывали документы и говорили о государственных, военных землях. Немой вопрос: «Зачем это вам все?» читался в каждом очень высоком ответственном лице.До 2025 года периодически мы с ней были на связи, обменивались информацией по движению дел. И наконец, в 2025 году «Звёзды сошлись»!

При вступлении в качестве защитника в уголовное дело Андрея Курникова, обвиняемого в нападении на сотрудников ДПС, я не могла обратиться ни к кому иному, кроме как к Инге. Она журналист. Профессионал своего дела.

И хочу добавить, что она не только высококлассный журналист, она человек, на которого можно положиться  и настоящий друг, которые встречаются очень редко, как говорится, одна на миллион.

И, как в стихотворении С. Есенина, находясь в «Сонмище людском», просто захотелось сесть поговорить и обсудить ряд ситуаций. Говорили часами.  Периодически, в ходе диалога, эмоции переполняли нас. Ведь, когда ты являешься свидетелем или хуже того, участником беспрецедентного по наглости и чванству открытого нарушения закона, общепризнанных норм и правил поведения, оставаться равнодушным и безэмоциональным, невозможно. Так и родилась идея создания программы, потому что гораздо интереснее вести дискуссию, участниками которой может стать любой человек, присоединиться к нам, кто готов поделиться своими горестями.

 - Одна из последних, прямо скажу, таких шокирующих историй про наше правосудие – это тема экспертизы, назначенной судьёй Петроградского суда Санкт-Петербурга (ныне горсуда) Татьяны Байбаковой по делу предпринимателя Алексея Сидорова, я знаю, что оно тоже находится теперь в Вашем производстве.

- Да, действительно, у меня появилось еще одно интересное дело.  Одной из сторон в процессе выступает Алексей Сидоров.   Поражают воображение в его деле, своей исключительностью : не только предметы спора такие как: шхуна «Красотка», «Драккар», создателем и автором которых, является единолично Алексей, но и экспертное заключение автором которой выступила  Ковко А.Ю.

Благодаря заключению эксперта, Алексей Сидоров, легким росчерком пера,  может потерпеть ущерб на сумму не менее 90 000 000  (девяносто миллионов рублей). Самое интересное состоит в том, что экспертом Ковко А.Ю, были нарушены все методики по проведению экспертизы и она не имела должной квалификации для оценки «Красотки» и «Драккара». Тем не менее, заключение легло в основу принятия решения Петроградским районным судом под председательством судьи Татьяны Байбаковой. В силу прямого указания закона, Байбакова обязана была назначить повторную экспертизу. Почему судья, располагая документом, который имел все признаки ничтожности, придала ему юридическую силу, остаётся своего рода «квестом», который необходимо пройти. И мы пошли его распутывать.

В этом деле еще многое предстоит узнать и разгадать много загадок. Но, мы все знаем:  "Сколько веревочке не виться, а конец всегда будет".

- Расскажите, были ли случаи в вашей практике, когда возникали споры между судами по применению правовых норм?

 - Да! Вот совсем недавно 26 февраля 2026 года в Санкт-Петербургском Городском суде совершенно не хотели обращать внимания на определение Ленинградского областного суда от 2019 года, согласно которому ФЗ-217 не применим к юридическим лицам, имеющим в качестве основного вида деятельности  управление недвижимым фондом за вознаграждение или на договорной основе, и среди дополнительных видов деятельности, в которых отсутствуют ведение садоводства или огородничества. Именно по этому основанию Ленинградским областным судом было принято решение о незаконности выделения земельного участка по садоводство.

26 февраля 2026 года у меня создалось явное впечатление, что председательствующая коллегией Санкт– Петербургского городского суда, судья Овчинникова, очень не хотела даже слышать об определении Ленинградского областного суда, не говоря уже о его приобщении к материалам дела и исследовании. Овчинникова разъяснила мне, что у нас не прецедентное право и в приобщении определения Ленинградского областного суда было отказано. Как и в приобщении разъяснения Верховного и Кассационного судов.

- Получается, что закон для жителей Санкт-Петербурга и жителей Ленобласти разные несмотря на то, что недвижимость находится в области несмотря на то, что идет нарушение напрямую федеральных законов и устоявшейся судебной практики, которую суды должны учитывать при вынесении решений?

- Мне кажется, сейчас именно такие странные движения судей в процессах и затронул Игорь Краснов - председатель Верховного суда РФ. Применение норм должно быть гарантировано в судопроизводстве в России, а у нас судьи, зачастую трактуют принцип ст.67 ГПК РФ в части «внутреннего убеждения», забывая обо всех остальных принципах. И, просто игнорируя их. Я, как адвокат, участвующий в процессах и гражданских, и уголовных, согласна с Красновым. Как может быть так, что по одному и тому же вопросу суды принимают диаметрально противоположные решения? Правосудие превращается тогда в лотерею – гражданину должно повезти с пропиской? Это уже не правосудие.

- Что будете дальше со всем этим делать дальше?

- Что может делать человек, который 11 лет так или иначе остается участником « Игр разума» огромного количества людей. Конечно, только совершенствовать свои знания и перейти на следующую ступень  эмоционального интеллекта для достижения целей.

- Кто придумал такое емкое и цепкое название для программы? Почему так назвали?

 Название придумала Инга Малик – сказала, что достали все коррупционеры, продажные полицейские, прокуроры: «сразу понимают, что имеется ввиду». Конечно, мы делали лингвистический анализ и полностью понимаем, что название соответствует всем стандартам нейминга. Нашим идейным вдохновителем стал председатель СК России Александр Бастрыкин – мы все помним его знаменитую лупу. Также используя этот реквизит, мы отдаем дань истории – все детективы и сыщики использовали этот инструмент. В нашем случае – это некая аллегория – мы увеличиваем и показываем нашим зрителям то, что скрыто за дверями судов, в многочисленных томах дел, как обстоят дела у обычных людей, которых закручивает система в правоохранительных органах и судах. Я бы даже сказала, что не система, как таковая, которая очень правильно выстроена, а именно исполнители – люди, которые нарушают процесс, закон, игнорируют акты, принимают участие в договорных отношениях, это тоже не секрет.

Та же Малик в СК по Ленинградской области еще летом заявила, присутствуя на приеме еще с одним заявителем, что прокурор Всеволожского района – взяточник и коррупционер. Это было под запись, под камерами. СК Ленобласти, отчего-то предпочли ничего не заметить. И снова, только внимание центрального аппарата, внимание федералов, Москвы, отправило Дмитрия Смирнова в СИЗО.У меня на протяжении многих лет возникает вопрос – нам местные органы для чего нужны? Реальная реакция, качественная, оперативная – только у Москвы. Мы, получается, оказываемся единственными, к кому идут люди, не находя справедливости. Не открою тайну, что многие адвокаты просто отрабатывают «на спокойном» процесс, не сильно интересуясь финалом – их работа, в любом случае, оплачена. Практически все журналисты сейчас не хотят связываться с чиновниками, судьями и полицейскими. Те, кто имел навыки расследовательской журналистики, к сожалению, многие уехали. И совершенно напрасно – у нас в стране очень много работы, и федеральный центр – это мы видим все, с большим энтузиазмом реагирует на информационные сообщения, с доказательной, несомненной базой. Этому пример – арест прокурора Всеволожского района Дмитрия Смирнова осенью 2025г, к которому было много вопросов в части его работы не просто у людей, но и у нас. Также многочисленные уголовные дела в отношении коррупционеров на различном уровне – тоже часть нашей предыдущей работы. Сейчас мы просто дошли до той точки, что считаем необходимым придать публичности имеющейся у нас общественно значимой информации. Также мы знаем, что наши зрители – люди, которые профессионально заинтересованы в том, о чем мы все рассказываем, передаем имеющиеся у нас документы в определенные органы для принятия решений. Сломать ситуацию – когда идет прямое нарушение закона в силу различных собственных мотиваций этих лиц – наша глобальная задача.

- Вы, действительно, делаете огромную работу, и мы понимаем, что за кадром тоже есть люди, которых мы не видим…

- Это правда. Наш проект задумывался в ответ на многочисленные обращения людей, знакомых, друзей, тех, кто обращался и обращается и ко мне, и к Инге для помощи по совершенно шокирующим вопросам и правоприменения, и деятельности самых разных структур. У нас сейчас дела по нескольким судам, по работе полиции, прокуратуры, я не буду называть точно каких подразделений, чтобы не давать лишней информации и позволить неким товарищам делать то, что они пока делают,  мы пока собираем информацию, коллекционируем их ответы, проводим анализ, можно сказать «шьем дела», которые в полном объеме уже передаются государственным службам, чтобы максимально облегчить задачу следователям.

Несомненно, без помощи мы бы не справились, или не смогли бы так эффективно работать, поэтому за каждым эфиром стоят те, кого не видно на экране, но кто ежедневно помогает чем может – делятся информацией, помогают физически, даже покупают нам бумагу для принтера, какое-то оборудование, отвозят нас на своих машинах на объекты, на которых не стоит появляться на личном транспорте. Поверьте, вовремя принесенный стакан кофе тоже помогает нам лучше делать нашу работу. Мы благодарны всем, кто вкладывает свою душу в наш проект, кто также не спит ночами, кто достает документы, делает по нашей просьбе запросы, делится своим опытом, что оказывается одним из самых важных элементов этого пазла. Причем, это люди разных профессий, что позволяет нам особо глубоко вникать в материалы. У нас есть костяк команды. Но есть и те, кто время от времени может позволить себе уделить нам время. Впереди еще есть планы исторического направления – очень много вранья в разных книгах по делам 90-х, имея архив и реальных людей, которые помнят все эти дела, принимали участие в расследовании, в каких-то процессуальных моментах, да, и в этих делах тоже, есть у них потребность и возможность рассказать правду. И этот пласт истории мы тоже пытаемся понемногу отработать. И это не касается нынешней программы. Возможно, потом появится еще один, исторический уже, проект. Будет ли он в видеоформате, или в печатном варианте – вопрос времени и приложения наших общих сил.

- Вам не страшно? Вы взрываете достаточно мощный коррупционный пласт, и это много кому может, мягко скажем, не нравиться.

- Абсолютно. Мы адекватные люди, и, конечно, относимся к безопасности со всей ответственностью. Она осуществляется на многих уровнях. Говорить об этом в подробностях не стоит, но, уверяю вас, над ней трудились и продолжают ее осуществлять самые разные меры на всех уровнях. Я бы назвала ее глобальной. Поэтому, не думаю, что есть те, кто захочет это даже проверить. И, конечно, должная осмотрительность – это одна из составляющей безопасности, не только технические или физические охранные мероприятия. Еще раз повторю – у нас достаточно единомышленников, которые и в этой части нам тоже помогают. Как у нас любят поднимать обыватели вопросы прослушки, записей, взлома чего-то, то у нас нет незаконных или тайных историй. Нам бояться нечего. Сами передаем всю имеющуюся информацию в эфире всем, у кого есть доступ в Rutube.

- Вы следите за количеством просмотров, применяете какие-то методы продвижения?

- Абсолютно нет. Это не цель. Нет задачи монетизации. Мы отдаем себе отчет в том, что каждая программа интересна ее героям, тем, о ком там говорится, и тем, кто как-то относится к этим людям – и гостям, и героям наших программ. А также тем, кто находится в похожей ситуации. Понятно, что это вовсе не развлекательный контент, который будут пересылать друг другу миллионы. Нам важно, чтобы программу увидели те, в чей круг профессиональных интересов входит то или иное дело – и у нас эти зрители есть. Мы получаем очень хорошую обратную реакция. А дальше – цепную реакцию.

- Вы очень стильно выглядите на экране. Пользуетесь услугами стилистов?

- Спасибо за комплимент, конечно, но это непозволительная роскошь, прежде всего, по временным затратам. Чаще всего, в день записи, атмосфера в студии адовая – красишь один глаз одной рукой, в другой руке телефон, в третьей чашка кофе, четвертой вносишь правки, еще параллельно обсуждаем вслух и проговариваем реперные точки эфира. Бывало так, что в суете забывали включить микшер, и просто 1,5 часа коту, как говорится, под хвост. Ну, выдохнули, и записались заново.

Часто бывает, что наши гости в гневе при записи говорят то, что мы понимаем, навредит им. Они правы с своих эмоциях, но, стараемся не прерывать, дать им выговорится в любых выражениях, а поверьте, они совсем в них не стесняются, потом разговариваем, объясняем, почему надо перезаписать, даже иногда врем, что не записалось. Чтобы дать человеку выпустить пар. И по второму разу уже все идет более ровно, более четко, со сниженным накалом эмоций. Если нам добавить еще и стилистов – было бы чересчур. И, главное, не какого цвета у меня одежда, а что я говорю.

- Вам, получается, еще приходится работать психологами.

- А куда деваться? Инга вот получила в этом году диплом профайлера, закончила МФТИ (Физтех), вот теперь с каждым на профессиональном уровне работает, кого-то нужно расслабить и поулыбаться, кому-то сообщить все точно и быть очень сосредоточенными. Работа с людьми очень сильно выматывает, конечно, и мы постоянно вникаем не только в юридические  и жизненные ситуации людей, но, поверьте, каждый в нашей команде пропускает через себя всю боль, гнев, чаяния наших гостей или тех, кто свои истории рассказывает, но в силу неких обстоятельств не может сделать это лично.

- Как удается держаться?

Чувство юмора, много кофе, единомышленники рядом, и четкое понятие того, что мы делаем светлое дело. Несомненно, бывают и очень эмоциональные дни, когда на твоих глазах происходят жуткие вещи, когда страдают невиновные, когда погибают люди, и вот в этот самый момент ты ничего не можешь сделать. Мы же в студии не сидим с утра до вечера – мы работаем «в поле». Все, о чем мы говорим, мы изучаем не только в бумагах, но трогаем, щупаем, смотрим своими глазами. Поэтому и срывы бывают сильные, когда одно состояние – зарыться в одеяло и ничего не знать. И слезы бывают, и крики, и эмоции через край. Но надо позволить себе это все прожить, пережить, дать несколько дней, отключить мозг. Сходить в баню, спортзал, бассейн, на танцы, отвлечься на свое хобби. Посмотреть кино, погулять на природе. А потом случается каждый раз чудо – встаешь, отряхиваешься, и идешь дальше. В эти сложные моменты, несомненно, мы держим друг друга, подставляя плечо, без оглядки на время суток. Это дает силы, и еще силы дает злость к тем несправедливостям, что мы видим. Я бы сказала, чем хуже – тем им же хуже. И вот на этой злости уже становишься бронированной. Каждые такие моменты просто делают сильнее. Поэтому, воспринимается это просто как этапы такой вот нашей деятельности.

- Какая из историй для Вас лично одна из самых эмоционально тяжелых?

  Каждая наша программа – это не мультик «Карусель», за всеми – жизни людей, ежедневные их страхи и чаяния. Но, пожалуй, самая невосполнимо тяжелая для меня – это история Веры Курчатовой, медсестры из Санкт-Петербурга, которую преследовал подвёзший ее таксист, но многочисленные обращения в МВД, прокуратуру, суды, СК, не дали результатов. Полицейский из 33 о/м Колесников, следователь Хадарцев, судья Московского районного суда Доничева – все игнорировали заявления Курчатовой об угрозе жизни и здоровью. В материалах дела документы – что Вадим Василевский не имел никаких проблем с правосудием и не демонстрировал предметы, которые могли угрожать жизни девушки. Ее преследовал психически нездоровый мужчина. Он доводил её до крайнего отчаяния своими внезапными появлениями. Однажды его появление закончилось избиением Веры и её 80 летней матери. Никто из свидетелей происходящего не вмешался в конфликт. И лишь работница кафе нажала тревожную кнопку для вызова полиции.

Вера и без конца обращалась в правоохранительные органы с заявлениями и даже в суд. Все учреждения, которые созданы для охраны жизни, здоровья и прав граждан просто халатно отнеслись к её заявлениям и не предприняли

ни одной попытки сохранить её жизнь. Уголовное дело было возбуждено лишь по грабежу телефона. Все остальное – в игнор. В итоге, Василевского выпускают под домашний арест, не предупреждая ни Веру, ни ее представителей. Адвокат Веры Вадим Поздняк вел себя во время всего происходящего тоже очень странно. Знаю, что представители Курчатовой будут добиваться лишения его адвокатского статуса. Также были найдены 7 женщин, пострадавших от рук Василевского, причем это происходило на протяжении не одного десятка лет. Которых наша правоохранительная система отказывалась видеть. Итог – тело упало с 17 этажа ее квартиры, экспертиза показала прижизненные травмы ножом в шею и ключицу, травмы тупым предметом по левой стороне тела.  Свидетели говорят о том, что тело лежало так, что просто выпрыгнуть женщина не могла. Василевский же более полугода был на свободе, и даже приходил снова к квартире уже погибшей Веры. Чего стоило представителям Веры Курчатовой, и, замечу, не адвокату, заставить всех работать, знаем только мы. В итоге его арестовали лишь в феврале! И предъявили доведение до самоубийства! Впереди еще длинный путь. Но, в материалах дела четко видна роль каждого. Самое страшное, что, если бы каждый человек, находясь по своему выбору, на своем месте, работал как положено, я уверена, Вера была бы жива. Эта история – очень отзывается мне в сердце, потому что она про то, что никого не оказалось рядом, кто смог бы защитить – ни близких, кроме матери, которая была избита Василевским, и этот факт товарищи в погонах тоже упустили, ни друзей, которые, видимо, не придали серьезного значения угрозам, хотя именно им Василевский рассылал клевету и грязь, вскрыв телефон Веры. И, самое страшное, что вот эти вот мужчины, в полиции, прокуратуре, следственном комитете, которые обязаны были, клятву давали, тоже откровенно забили, не побоюсь этого слова, на все доводы молодой женщины. Девушка погибла. Остались в полном одиночестве два пожилых человека, убитых горем. Единственным человеком, который боролся вместе с Верой за её жизнь - это маленькая, хрупкая знакомая женщина. Она на своих плечах несла всё бремя расследования, поисков потерпевших, свидетелей подачи жалоб и многочисленных бесконечных жалоб во всевозможные судебные и правоохранительные органы. Даже после убийства Веры, та самая прекрасная женщина продолжает бороться за неё. Мы с Ингой совместно с нашими союзниками, которые как ангелы подставляют нам свои сильные плечи в те моменты, когда кажется, что сил больше нет, когда, в отчаянии, плачешь, думая, что дойти до конца

невозможно, продолжим бороться за молодую, красивую женщину, ставшей жертвой человеческого безразличия и не побоюсь этого слова, подлости. Каждый виновный в гибели Веры понесёт наказание.

-Возмездие – это мера ответа, по-вашему?

- Да.